Девятая жизнь

Данька (подскакивая со стула): Just a moment! Сейчас все будет all right. Keine Sorge! ( Момент! (англ). Сейчас все будет в порядке (англ.). Не беспокойся! (нем.)
(Анна виновато молчит).
Наташа (фальцетом): Как ты разговариваешь???
Данька: Мам, ты чего? Что я сказал-то? Я сказал, чтобы ты не беспокоилась, подождала минутку, а я все быстренько сейчас уберу.
Наташа (в истерике): Нет, как ты разговариваешь??? Русский язык, что, уже отменили вообще? Все вперемешку – и немецкий, и английский, и русский!
Данька: Слушай, ну ты же сама всегда говорила, что нам надо стараться больше на немецком разговаривать, чтобы «язык пошел». А теперь…  (Уходит).
(Наташа отрывает огромный кусок бумажного полотенца, валяющегося среди хлама, и вытирает им слезы).
Наташа: Мало ли, что и когда я говорила!!!
Анна: Ну, мы два сволоча, конечно, немного расслабились. Ну, заигрались немножко. Детство вспомнили. Ты прости нас. Вот видишь, я была права.
Наташа: В чем ты была права?
Анна: Я всегда говорила: «Какое счастье, что мы с тобой ни одного дня вместе не прожили! Обязательно бы сковородками друг другу по голове настучали – физиология бы своё взяла!»
Наташа: Да при чем тут сковородки! Мне просто скоро в Москву лететь придется!
Анна: Ну, и что? Радовалась бы! Отличная командировка. Столько лет там не появлялась!
Наташа: Да что мне там делать? Кто меня там ждет? Кому я нужна там?  К кому? Приехать в родной город, поселиться в гостинице инкогнито, никому не дав о себе знать? С кем мне там встречаться? Никого уже нет! Ольга Викторовна умерла. Галя уехала. Серега в Штатах. Валентина покончила жизнь самоубийством. Ленка предала меня. Остальные  либо лживы и неискренни, либо просто чужие мне люди. Зачем я приеду в это издательство? Чтобы у меня поинтересовались, на каком, собственно, основании я, эмигрантка, приехала их учить работать? Они и без меня все прекрасно знают. Меня даже некому встретить в Шереметьево! Одна Татьяна осталась! А с твоим сыном я встречаться не собираюсь!
Анна: Не хочешь – не встречайся. Кто тебя заставляет? Я бы тоже, кстати, не стала… Наташенька, не плачь. Послушай меня. Ведь мы с тобой никогда на эту тему после того последнего телефонного разговора в Москве не разговаривали. Да и тогда – что я могла тебе сказать. Что я могла тебе сказать? Что ты мне дорога? Как дочь… Даже больше…
Наташа (сбивчиво, плачет): Понимаешь, я же не хотела уезжать, я же просто его увозила от всех проблем, все тогда уезжали, страшно было, убивали всех. Банк его был на грани банкротства. Родное государство, как всегда, главным рэкетиром поработало. Кто бы стал разбираться – виноват он или нет? Я его пыталась спасти… У меня же была любимая работа… За что?
(Анна издает странные звуки, похожие на хрюканье).