Мотивация и мотивы. Часть 1

Различия в воззрениях на сущность и происхождение мотивации поведения чело­века и животных сохранялись вплоть до середины XIX века. Это было столкновение представлений о главенстве произвольного и непроизвольного, волюнтаризма и не­обходимости. Произвольность и волюнтаризм выражали связь с душой как психоло­гическим механизмом управления поведением человека, а непроизвольность и не­обходимость — с материалистическим пониманием причинности, с рефлексами.
Постепенно произошло сближение позиций рационализма и иррационализма в изучении причин поведения человека и животных. И произошло это благодаря эво­люционному учению Ч. Дарвина, позволившему ученым свести к минимуму разли­чия между человеком и животными.
С одной стороны, стали изучаться разумные формы поведения у животных, с дру­гой — инстинкты и рефлексы у человека, рассматривавшиеся в качестве мотиваци­онных факторов. Сближение понимания механизмов поведения у животных и чело­века привело к тому, что, например, английский философ Джозеф Пристли (вторая половина XVIII века) считал, что животные обладают зачатками всех способностей человека без исключения, причем отличие их от человека только «в степени, а не вроде». Он приписывал животным волю, рассудок и даже способность к абстрагиро­ванию.
Качественное отождествление психики животных и человека, а следовательно и побудительных причин их поведения, допускали многие передовые естествоиспыта­тели и философы-материалисты XVIII-XIX веков (Ж. Ламетри, Ч. Дарвин, Н. Г. Чер­нышевский и др.). Этот шаг в сторону антропоморфизма был в целом ошибочным, однако и до сих пор вопрос о том, каким образом развивалась в филогенезе мотива­ция поведения животных и человека, остается столь же актуальным, сколь и неяс­ным.
До сих пор в философской, биологической и психологической литературе приня­то говорить о мотивации и мотивах не только человека, но и животных (Н. Ю. Войтонис (1935), В. К. Вилюнас (1986) и др.). При этом под мотивацией понимается любая причина, вызывающая ту или иную реакцию животных и человека. Напри­мер, Н. Ю. Войтонис говорит о мотивации гнева, страха, П. В. Симонов (1975) при­нимает за мотивы животных их биологические потребности и т. д.
Предложенная П. К. Анохиным (1975) схема функциональной системы, в част­ности та ее часть, которая касается принятия решения, приложима как для произ­вольного, так и непроизвольного поведения, и это вроде бы дает основание сблизить мотивационные механизмы человека и животного. Действительно, у того и другого присутствует пусковая афферентация (стимул, сигнал, раздражитель), обстановоч­ная афферентация (оценка и учет собственного состояния и ситуации), память (ка­кая прежде была реакция на данный стимул) и потребность, называемая П. К. Ано­хиным мотивацией. У животных и у человека имеется предвосхищение будущих результатов, описываемых в различных схемах поведения как «акцептор действия», «установка», «ожидание», «экстраполяция», «антиципация».
Аналогии можно проводить и дальше. Так, у животных, как и у человека, при орга­низации своего поведения проявляется избирательность (предпочтение). Л. Харрис и соавт. (L. Harris, J. Clay, F. Harggreaves, A. Ward, 1933) изучал избирательность пищевого поведения, которая определяется биологической потребностью. Если да­вать крысам в течение нескольких дней пищу, лишенную витамина В, а затем пред­ложить им на выбор еду, содержащую и не содержащую его, то крысы очень быстро обучаются выбирать пищу с этим витамином.