Недотыкомка

Передонов, едва войдя, не поздоровавшись, начал говорить с порога, обращаясь больше к Скучаеву, чем к Вериге:
- Вот обо мне разные слухи ходят, так я, как дворянин, обращаюсь к вам. Про меня всякий вздор говорят, чего и не было…
- Я ничего не слышал, – сказал Верига, выжидательно любезно улыбаясь, впирая в Передонова серые глаза. Позвонил в колокольчик. Передонов от страха выпучил глаза.
- Удобная штука, – сказал Верига Передонову.
На пороге появилась Дашенька – миловидная девица атлетического сложения.
- Соберите на стол, – приказал ей Верига. – Закусочки какой-нибудь. Да кофейку горяченького.
- И «ерофеичу» мне теперича! – отложив газету и глянув на часы, сказал Скучаев в рифму.
- Слушаюсь, – тонким голосом сказала Дашенька, ушла удивительно для ее сложения легко.
Купец Скучаев – веселый, низенький, в длинном сюртуке и в сапогах-бутылках, – достал из кармана фляжку, подмигнул Передонову, выпил из горлышка, крякнул.
- Обо мне слухи ходят, так вот, я обращаюсь к вам, – продолжал тем временем Передонов. – Про меня всякий вздор говорят, чего и не было…
- Я ничего не слышал, – ответил Верига.
- Социалистом я никогда не был – да-с. А то, что иной раз скажешь – так в молодые годы кто не кипятится… Теперь я ничего такого не думаю.
- Так вы таки были большим либералом? – с любезною улыбкой спросил Верига. – Конституции желали, не правда ли?.. Все мы в молодости желали конституции. Не угодно ли? – Верига подвинул Передонову ящик с сигарами. Передонов отрицательно покачал головой, а Верига закурил.
- Конечно, ваше превосходительство… В университете я тоже… Только я не такой конституции, как другие…
- А именно? – с оттенком приближающегося неудовольствия в голосе спросил Верига.
- А чтоб была конституция, но только без парламента, – объяснил Передонов. – А то в парламенте только дерутся…
Серые глаза Вериги засветились восторгом.
- Конституция без парламента! – мечтательно сказал он. – Это, знаете ли, практично…
- Но и то, это давно было, а теперь я ничего, – сказал с опаской Передонов. Пришла Даша. Принесла выпивку и закусить. Верига выпускал колечки дыма.
- А есть у нас учительница. Скобочкина такая. Так вот она в церкви сморкается, как в трубу. Аж певчие смеются. А вот про меня болтают всякие глупости. Еще кто-нибудь донесет в округ, помешают моему назначению. Мне княгиня Волчанская обещала место. Вот и письмо, если хотите посмотреть…
- Нда… Кого же вы подозреваете в распространении ложных слухов? – спросил Верига.
- Кого же мне подозревать? Я не знаю. Все говорят. И еще про меня говорят худо, что я с Варварой живу. Говорят, что она мне не сестра, а любовница. А она мне, ей-Богу, сестра, только дальняя, четвероюродная. Мы прямо завтра, завтра же поедем венчаться. А на троюродной можно венчаться, я узнавал. Вот и повенчаюсь.
- Так, так-с, – сказал Верига. – А впрочем, венец – всему делу конец.
- Прощайте, – сказал Передонов и вышел.
Верига налил в рюмку, сказал Скучаеву:
- Зря болтают на человека…
- Зря болтают, правды не знают, – как всегда в рифму ответил Скучаев.
Выпили.
- Он ничего, парень душевный, и выпить не дурак…
- Если выпить не дурак, значит – парень так и сяк….
- А что с мамзелью вяжется, так это что ж…
- От мамзели – клопы в постели…
- Кто Богу не грешен – царю не виноват…
Выпили.
- Все грешим, все любить хотим, – сказал Скучаев.
- А он хочет грех венцом покрыть.
- Грех венцом прикроют, подерутся и завоют…
Снова налили. Выпили.
Снова. Снова. И снова.