Психология эмоций 1

Неутешительность существующей картины не должна вызывать удивления по крайней мере по двум причинам. Во-первых, пози­ции параллелизма и позитивизма, в пределах которых формули­руются современные мотивационные теории эмоций, не допускают выделения мира субъективных переживаний в качестве отдельного звена процессов регуляции, тогда как именно это условие позво­ляет не только формально объединить, но и различить мотива­ционные и эмоциональные процессы в единой интерпретации. Во-вторых, призывая фактически к возвращению к старым забытым идеям, мотивационные теории не используют опыта, накопленного в их развитии в прошлом. Между тем этот опыт достаточно богат, и обвинения в несостоятельности дать объяснение тому, «как именно эмоции мотивируют», были бы по отношению к нему несправед­ливыми.
Подлинную функциональную интерпретацию эмоции могут полу­чить лишь в контексте отстаиваемого советской психологией поло­жения о необходимом и активном участии субъективных пережи­ваний в регуляции деятельности. Решение, которое в этих условиях получает вопрос об отношении эмоции к мотивации, в наиболее концентрированном виде передает формулировка С. Л. Рубин­штейна, утверждающая, что эмоции являются субъективной формой существования потребностей (мотивации). Это значит, что мотивация открывается субъекту в виде эмоцио­нальных явлений, которые сигнализируют ему о потребностной значимости объектов и побуждают направить на них деятельность. Эмоции и мотивационные процессы при этом не отождествляются:
являясь субъективной формой существования мотивации, эмоцио-
12
нальные переживания представляют собой лишь итоговую, резуль­тативную форму ее существования, не отражающую всех тех процес­сов, которые подготавливают и определяют появление эмоциональ­ных оценок и побуждений.
Как и многие другие, вопрос об универсальности мотивационной интерпретации эмоций зависит от постулируемого объема явлений, относимых к эмоциональным. Так, согласно теории Р. У. Липера, эмоции представляют собой только одну из форм мотивации, отве­чающую за побуждение поведения наряду с такими «физиологи­чески обусловленными» мотивами, как голод или физическая боль. Очевидно, если даже переживания голода и боли не считать эмоциональными, это не препятствует признанию, что именно они презентируют субъекту потребности (пищевую и самосохранения), представляя собой конкретно-субъективную форму их существова­ния. Поэтому решение вопроса о том, вся ли мотивация откры­вается субъекту в виде эмоций, зависит исключительно от того, как будет проложена граница, разделяющая переживания эмоцио­нальной и неэмоциональной природы.
Функции эмоций. Задачу изучения функционального значения эмоций отчетливо поставил Э. Клапаред (с. 94), показавший в результате ее реализации односторонность как классической, так и «периферической» интерпретации условий возникновения эмо­ционального процесса и предложивший примиряющую их схему. Однако внимание, уделяемое вопросу о функциях эмоций в более ранних концепциях, свидетельствует о том, что Клапаред зафикси­ровал и виде методологического принципа тенденцию, проявляю­щуюся в психологии эмоций фактически с момента ее зарождения.