Психология эмоций 1

препятствие может быть материальным или моральным, как, на­пример, правило, которое обязались соблюдать. Таким образом, в нашем примере круг, который нельзя переступить, образует в вос­приятии субъекта барьер, откуда исходит сила, направленная в сторону, противоположную первой. Конфликт двух сил вызывает в феноменальном поле напряжение. (…) Следовательно, субъект в некотором роде заключен в ограниченном со всех сторон прост­ранстве: существует только один положительный выход, но он закрыт своеобразным барьером. Эта ситуация соответствует сле­дующей диаграмме:
3 Lewin К. Vorsatz, Wille und Bediirfnis. Psycho!. Forschung-, 1926, VI.
4 D e m Ь о Т. Der Arger als dynamisches Problem. — Psychol. Forschune 1931, pp. 1-144.                                                             »
GuillaumeP.La psychologie de la forme. — In: Philosophic scientifique Paris, 1937, pp. 138—139.                                                        ‘
125

[Рис. 1. О—субъект. (+) — цель, одинарная линия — внешний барьер, двойная ли­ния—внутренний  барьер).
Бегство является всего лишь грубым решением, поскольку при­ходится разрушить общий барьер и принять более низкую самооцен­ку. Замыкание, заключение в капсулу, которое поднимает между враждебным полем и «Я» защитный барьер, является другим реше­нием, тоже посредственным.
Продолжение опыта может привести в этих условиях к эмо­циональной дезорганизации и к другим, еще более примитивным фор­мам высвобождения напряжений. Приступы гнева, иногда очень ост­рые, которые возникают у некоторых людей, хорошо изучены в работе Т. Дембо. Ситуация испытывает структурное упрощение. В гневе, а также, без сомнения, и во всех эмоциях, налицо ослабление барьеров, которые разделяя глубинные и поверхностные слои «Я», обычно обеспечивают контроль над действием со стороны более глубоких слоев личности и владение собой; налицо ослабление барьеров между реальным и ирреальным. Напротив, поскольку действие блокировано, напряжения между внешним и внутренним продолжают увеличи­ваться: отрицательный характер одинаково распространяется на все объекты поля, которые теряют свою собственную ценность. Так как привилегированное направление цели исчезло, дифференциро­ванная структура, навязанная полю заданием, разрушена». (…)
Boi мы и подошли, наконец, в конце этой длинной цитаты к функ­циональной концепции гнева. Конечно, гнев не есть ни инстинкт, ни привычка, ни трезвый расчет. Он является внезапным разрешением конфликта, способом разрубить гордиев узел. И мы, конечно, вновь обнаруживаем введенное Жане различие между высшими и низшими или отклоняющимися способами поведения. Но только здесь это раз­личие обретает свой полный смысл: именно мы сами приводим себя в состояние полной неполноценности, потому что на этом очень низком уровне наши требования меньше, и мы удовлетворяемся меньшими затратами. Не имея возможности в состоянии высокого напряжения найти тонкое и точное решение проблемы, мы действуем на самих се­бя, мы «опускаемся» и превращаем себя в такое существо, которое способно удовлетвориться грубыми и менее адаптированными реше­ниями (например, разорвать листок, на котором написаны условия задачи). Гнев, таким образом, выступает здесь как бегство: субъект в гневе похож на человека, который за неимением возможности раз-
126