Теория совокупности

Юля. Кто из нас женщина? Постыдись хотя бы перед отцом!

Артем. Перестань уже заслоняться отцом. Я — это я, и настаиваю на этом. Совершенно не собираюсь кого-то из себя изображать… А уж батя-то сына получше сына знает.

Юля. Не спорю. Но ты навалился на «защищаясь». А что я должна делать? Молчать? Биться головой о стену? И не подумаю.

Артем. Но ты не ровняй неночевку дома и футбол!

Юля. Любопытно, как ты собираешься соизмерять?

Артем. Та-ак… я понял. Ты ведешь к тому, что демарши станут регулярными. Ну давай, выкладывай.

Юля. Прекрати сейчас же! Твои наезды носят характер подозрения в чем-то темном.

Артем. Вот именно, ты сама определила. Мои-то поступки прозрачны.

Юля. Знаешь что, если на то пошло — темное не в моих действиях, а в твоей голове.

Артем. Это словеса. А слово-то в том числе и дано, чтоб сокрыть.

Юля. Я не давала оснований не доверять.

Артем. Жизнь дает, милая моя. Мыть ее да мыть.

Юля. Тёма, ну сколько раз повторять! Галке было плохо — она заклинала побыть с ней.

Артем. Ладно, я не хотел говорить, да… надо, видно, выплеснуть — все равно не удержать… Диму сегодня встретил. Что, спрашиваю, у вас с Галкой произошло — зачем, де, ушел?.. Бог с тобой, говорит — никуда не уходил. В командировку уезжал — было. У нас все чики-чики.

Юля (бросает к вискам пальцы). Господи, какой ужас! (Свирепо теребит кофту.) Я не знаю, кто из них лжет. Я верю ей — она искренне убита была.

Михаил. Ребята, у вас, конечно, весело, но мне пора идти… (К Артему.) Я чего зашел-то — по пути из больницы, маму положили.

Артем. Так что ж ты!.. Что-то серьезное?

Михаил (пожав плечами). Окончательного диагноза пока нет… В онкологии она.

СЦЕНА ВТОРАЯ
Аллея, скамья, на ней сидит Ольга. По аллее понуро идет Михаил. Подходя к скамейке, замедляет шаг, глядит — однако скорей не на женщину, а вообще на скамью. Поравнявшись, останавливается, садится подальше от Ольги. Замирает. Ольга на его действия несколько поворачивает голову (но взгляд не достигает Михаила) — так и остается в этой позе… Наконец, Михаил достает трубку, набивает табак. Затем достает зажигалку, чиркает — зажигалка не работает.

Михаил (глухо). Тьфу, черт…

Женщина достает из сумки зажигалку, подает.
Ольга. Вот, возьмите.

Михаил (вставая и подходя). Благодарю.

Прикуривает, возвращает зажигалку. Ольга берет неуверенно. Михаил возвращается, бросив несколько озадаченный взгляд.

Ольга. Что за сигареты? Странный запах.

Михаил (показывает трубку). Это трубка.

Ольга. Хм, непривычный запах. Я никогда не курила трубку. (Улыбнулась.) Я слепая — вы не удивляйтесь, что я не поняла.

Михаил. Ох, простите. Мне, знаете, и в голову не пришло.

Ольга. За что же простить?

Михаил. Н-не знаю… Всегда так говорят. Вообще — действительно.

Ольга. А почему вам в голову не пришло? Вы мной не заинтересовались, или я не выгляжу слепой?

Михаил. Ну, не выглядите, конечно… Если честно, я и не заинтересовался. (Улыбнулся, но тут же улыбку погасил.) Выходит, извинился не зря.

Ольга. Отчего же сели именно сюда, свободных скамей достаточно.

Михаил (кинув взгляд вдоль аллеи). Откуда вы знаете, что достаточно?

Ольга. Знаю.

Михаил. Я часто сижу именно здесь. Собственно говоря, только здесь и сижу.

Ольга. Это связано с женщиной?

Михаил. М-м… в общем — да.

Ольга. Значит, вы теперь одиноки.

Михаил (задержавшись). Да.

Ольга. Сядьте ближе, позвольте мне с вами поговорить.

Михаил пересаживается.
Михаил. Вот.